Можно ли в рамках доследственной проверки производиться обыск

Сам себе адвокат


Калиновский Константин Борисович, к. ю. н., советник Конституционного Суда РФ, заведующий кафедрой уголовно-процессуального права Северо-Западного филиала Российского государственного университета правосудия ФЗ РФ от 04.03.2013 гожа № 23-ФЗ внес изменения в ст.144 УПК РФ. В соответствии с ч.1 указанной нормы в ходе дознаватель ( следователь) орган дознания, руководитель следственного органа вправе истребовать документы и предметы, изымать их в порядке установленном УПК РФ. Поскольку для изъятия предметов УПК РФ предусматривает специальные следственные действия — обыск и выемку, в следственной практике стали распространенными случаи производства обыска и выемки до возбуждения уголовного дела, то есть еще в ходе доследственной проверки и даже по судебному решению.

Это поощряется и некоторыми учеными правоведами, так как в тексте закона нигде прямо не сказано, что следственные действия не могут проводится до возбуждения уголовного дела. Такая практика производства обысков и выемок в ходе доследственной проверки противоречит действующему уголовно-процессуальному закону.

Согласно ст. 156 УПК РФ предварительное расследование начинается с момента возбуждения уголовного дела, а в содержание расследования входит производство следственных действий (гл. 25 УПК, расположена в разделе «Предварительное расследование» Кодекса, а его ст.

157 допускает лишь после возбуждения дела проведение даже неотложных следственных действий).

Из общего правила о недопустимости проведения следственных действий в ходе проверки сообщений о преступлениях ст. 144 УПК РФ предусматривает пять исключений: производство экспертизы, осмотр места происшествия и т. д. В стадии возбуждения дела также допускается получение предметов и документов путем удовлетворения соответствующих ходатайств, направления запросов.

Другое толкование закона позволяло бы применять уголовно-процессуальные принудительные средства по «отказным материалам», то есть в случаях отсутствия признаков преступления, тем самым нарушая требования соразмерности ограничения прав граждан конституционно закрепленным целям и охраняемым интересам, а также характеру совершенного деяния (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ) Похожих статей пока нет. This entry was posted in . Bookmark the .

Доктринальная оценка допустимости доказательств

Конституционно-правовой подход также позволяет предложить разрешение и другого, связанного с рассматриваемым вопроса, но не менее важного: как юридически оценить результаты выемки, проведенной до возбуждения уголовного дела, т.е.

должны ли такие протоколы выемки и полученные вещественные доказательства быть признаны недопустимыми доказательствами, или же они могут остаться допустимыми?

Представляется, что юридические последствия проведения выемки на этапе доследственной проверки (а равно и последствия других нарушений закона, допущенных при получении доказательств) должны быть также соразмерны сущности нарушения. В качестве санкций законодательство предусматривает достаточно дифференцированные меры: признание доказательств недопустимыми (ст.

75 УПК РФ), вынесение частного постановления (определения) суда (ч. 4 ст. 29 УПК РФ), отстранение дознавателя, следователя от дальнейшего производства расследования, если им допущено нарушение требований закона (п.

10 ч. 2 ст. 37; п. 6 ч. 1 ст. 39 УПК РФ), привлечение нарушителя норм к дисциплинарной, гражданско-правовой и даже уголовной ответственности и др.

На дифференцированную реакцию судов по каждому выявленному нарушению или ограничению права обвиняемого на защиту ориентирует и Пленум Верховного Суда РФ. Соответственно этому, исключение доказательств из числа допустимых должно применяться лишь к существенным нарушениям, посягающим на конституционные права сторон судопроизводства, и прежде всего – на право на справедливую судебную защиту независимым судом. С этих позиций следует сначала определить, ставит ли допущенное нарушение закона под сомнение достоверность полученного доказательства.

Неустранимые сомнения в достоверности доказательств – в силу требования принципа презумпции невиновности – должны быть истолкованы в пользу обвиняемого (следовательно, сомнительные доказательства обвинения, да еще и полученные с нарушением закона, безусловно исключаются). Действительно, право на справедливую судебную защиту не может быть обеспечено, если обвинительный приговор будет основан на недостоверных доказательствах. Если же доказательство, хоть и полученное с нарушением закона, вследствие этого нарушения не вызывает сомнений в достоверности, то следует оценить чьи именно и какие именно права нарушены, посягают ли такие нарушения на справедливое судопроизводство или другие права, будет ли способствовать исключение доказательств восстановлению или защите нарушенных прав, или же наоборот, может усугубить последствия допущенного нарушения.

При таком «материально-правовом» подходе, включающем наряду с оценкой формального нарушения процессуального закона тот урон, который был (мог быть) причинен охраняемому объекту – справедливой процедуре судопроизводства и конституционным правам личности, можно разрешить вопрос о допустимости протокола выемки, проведенной до возбуждения дела, т.е. с нарушением требований статьей 144, 156 и 183 УПК РФ.

Если, например, в ходе выемки осуществлялось принудительное проникновение в жилище заподозренного лица и применялось принуждение (наручники, физическая сила) к самому лицу, у которого изымались наркотические средства, то протокол такой выемки должен признаваться недопустимым доказательством. Незаконное применение одной стороной будущего судебного спора к другой его стороне принуждения в целях получения доказательств, предназначенных для разрешения этого спора, всегда нарушает принцип равноправия сторон, а значит наносит урон справедливому разбирательству дела. В других случаях, было бы очевидно несправедливым исключение такого же протокола выемки, но проведенной по ходатайству лица, который хочет использовать это доказательство в своей защите в суде для обоснования добровольной сдачи предмета или деятельного раскаяния.

Исключение в данном случае защитительного доказательства, полученного стороной обвинения с нарушением закона, не устранило, а напротив, увеличило бы ущерб для справедливого разрешения дела.

Третья ситуация может иметь место при принятии решения об отказе в возбуждении дела или его прекращении: незаконно проведенная в период проверки сообщения о преступлении выемка не может повлечь исключение доказательств, обосновывающих факт причинения ущерба этой выемкой при рассмотрении вопроса о его возмещении пострадавшему лицу. Изложенные рекомендации согласуются и той правовой позицией, которую использовал Конституционный Суд РФ в вышеуказанном Определении от 22 декабря 2015 года № 2885-О. . Полный текст статьи можно получить в журнлае «Уголовный процес» — Калиновский К.Б.

«Доследственный» обыск — незаконное ноу-хау // Уголовный процесс. 2015. № 1. С. 9. Это общепризнанное правило толкования, например, было использовано Конституционным Судом РФ в абз. 3 пункта 2 мотивировочной части его Постановления от 13 июня 1996 г.

№ 14-П. Еще более жестко действует запрет расширительного истолкования таких специальных норм, которые ограничивают права и свободы граждан (См.: постановления Конституционного Суда РФ от 30 октября 2003 года № 15-П, от 30 июня 2011 года № 14-П, от 8 декабря 2015 года № 31-П и др.) Производство же выемки как следственного действия сопряжено с возможностью применения принудительного изъятия предметов и документов, проникновения в жилище и т.п. Пункт 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 N 29

«О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве»

. // Российская газета. 10 июля 2015 г.

Проблемы выявления существенных и несущественных нарушений, так называемой «асимметрии» допустимости доказательств, а также использования в качестве доказательств сведений, полученных с нарушением закона, являются остро дискуссионными и не имеющими общепризнанного решения. Мы не претендуем на то, чтобы поставить точку в научной дискуссии по этим проблемам, но придерживаемся последовательного подхода к их разрешению.

О нем см.: Калиновский К.Б. // Законность, оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс. Матер. Междун. науч. пр. конф.

Ч. 2. СПб., 1998. С. 11-14; Калиновский К.Б. ; Смирнов А.В. Комментарий к статье 75 УПК Российской Федерации // Смирнов А.В.

Калиновский К.Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред.

А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2003 (URL: ), Смирнов А.В. Решение вопроса о допустимости в качестве доказательств сведений, полученных с нарушением закона // Уголовный процесс. 2009. № 1, и др. Для применения этого подхода суды могут воспользоваться следующим истолкованием части первой статьи 75 УПК: в ней предусмотрено нарушение требований Кодекса в целом (т.е.
2009. № 1, и др. Для применения этого подхода суды могут воспользоваться следующим истолкованием части первой статьи 75 УПК: в ней предусмотрено нарушение требований Кодекса в целом (т.е.

принципов уголовного судопроизводства), а не отдельных его предписаний; нарушение отдельных предписаний влечет иные последствия, но не исключение доказательств. См. Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Комментарий к ст. 75 УПК РФ / Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации.

5-е изд. Под общ. ред. А.В. Смирнова. М.: Проспект, 2009.

Некоторые процессуальные вопросы изъятия предметов и документов до возбуждения уголовного дела Текст научной статьи по специальности «Право»

НЕКОТОРЫЕ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ИЗЪЯТИЯ ПРЕДМЕТОВ И ДОКУМЕНТОВ ДО ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА М.

П. Перякина, доцент кафедры уголовного процесса ФГКОУ ВПО ВСИ МВД России, кандидат юридических наук Статья посвящена актуальным вопросам доследственной проверки заявлений, сообщений о преступлении в свете действия измененного уголовнопроцессуального законодательства России.

Аргументируется недопустимость изъятия предметов и документов до возбуждения уголовного дела в рамках производства обыска и выемки. Article is devoted to topical issues of investigation verification of statements, messages on a crime in the light of action of the changed criminal procedure legislation. The author reasons inadmissibility of withdrawal of subjects and documents before initiation of legal proceedings*.

При осуществлении надзора за деятельностью правоохранительных органов по проверке заявлений и сообщений о преступлениях органами прокуратуры в последнее время выявляются случаи производства таких следственных действий, как обыск и выемка. Это объясняется неоднозначным толкованием норм уголовно-процессуального законодательства России, регламентирующих стадию возбуждения уголовного дела. Федеральный закон РФ от 4 марта 2013 г.

№ 23-ФЗ внес значительные изменения в порядок рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях. Часть 1 ст. 144 УПК РФ позволяет теперь следователю, органу дознания, руководителю следственного органа, дознавателю

«получать объяснения, образцы для сравнительного исследования, истребовать документы и предметы, изымать их в порядке, установленном УПК РФ, назначать судебную экспертизу, принимать участие в ее производстве и получать заключение эксперта в разумный срок, производить осмотр места происшествия, документов, предметов, трупов, освидетельствование, требовать производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов, привлекать к участию в этих действиях специалистов, давать органу дознания обязательное для исполнения письменное поручение о проведении оперативно-розыскных мероприятий»

[1]. * Peryakina M. Some procedural questions of withdrawal of subjects and documents before initiation of legal proceedings Таким образом, одним из способов собирания доказательств на указанной стадии является изъятие предметов и документов в порядке, установленном УПК РФ.

Как известно, закон не предусматривает такого самостоятельного процессуального или следственного действия, как изъятие. Поэтому напрашивается вывод о том, что изъятие может быть осуществлено только в рамках следственных действий, однако законодатель не прописывает, каких именно.

Актуальность законности изъятия предметов и документов до возбуждения уголовного дела обостряется еще одним новшеством указанной стадии. Так согласно ч. 1 и 2 ст. 144 УПК РФ «Полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения статей 75 и 89 настоящего Кодекса» [1].

Так согласно ч. 1 и 2 ст. 144 УПК РФ

«Полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения статей 75 и 89 настоящего Кодекса»

[1].

А это значит, что информация, полученная с нарушением норм УПК РФ, будет признана недопустимым доказательством. Однако сложно соблюдать законодательство, если оно не раскрывает конкретных требований и алгоритма действий. Так обнаружение и изъятие предметов и документов возможно при производстве осмотра, обыска и выемки.

Однако закон допускает до возбуждения уголовного дела только осмотр. Спорным является вопрос об изъятии предметов и при освидетельствовании, производство которого так же возможно до возбуждения уголовного дела.

Статья 179 УПК РФ, регламентирующая освидетельствование, ничего не говорит об изъятии каких-либо предметов при его производстве. Несмотря на это ч. 3 ст. 180 УПК РФ гласит

«В протоколах перечисляются и описываются все предметы, изъятые при осмотре и (или) освидетельствовании»

[1].

Поэтому не совсем понятно, будут ли признаны допустимыми доказательствами предметы и документы, изъятые при освидетельствовании. Таким образом, недостаточная регламентация изъятия предметов и документов на стадии возбуждения уголовного дела порождает массу противоречивых мнений как среди ученых процессуалистов и криминалистов, так и среди практических работников.

Во многих ведомственных подразделениях регулярно производятся выемки до возбуждения уголовного дела.

Кроме того, такие уголовные дела ряд прокуратур пропускает с обвинительным заключением или обвинительным актом, а суды выносят обвинительные приговоры. Ряд авторов также полагают вполне легитимным производство выемки (обыска) до возбуждения уголовного дела.

Так профессор А. Халиков указывает на то, что «так как в случае производства изъятия предметов и документов в порядке, установленном УПК РФ, нет какого-либо указания на поисковый характер, то речь идет о правилах, аналогичных производству выемки, которые изложены в ст. 183 УПК РФ» [2]. А. Каретников и С.

Коретников утверждают, что благодаря изменениям ч. 1 ст. 144 УПК РФ

«обыск и выемка могут стать обыденными следственными действиями для стадии возбуждения уголовного дела»

[3]. Кроме того, они считают, что указание законодателя «изымать, в порядке установленном УПК РФ» «предполагает возможность производства выемки и обыска не только в тех местах, где не требуется судебное решение, но и в местах, где оно необходимо, либо без судебного решения в случаях, не терпящих отлагательств» [3].

О.Л. Васильев считает, что под процессуальное действие «изъятие предметов и документов» законодатель замаскировал такие следственные действия, как осмотр, освидетельствование, обыск, личный обыск и выемку [4], т.е.

напрашивается вывод о возможности производства этих следственных действий до возбуждения уголовного дела. Из перечисленных следственных действий ч. 1 ст. 144 УПК РФ прямо указывает на возможность производства на стадии возбуждения уголовного дела лишь осмотра места происшествия, при составлении протокола которого должна быть отражена информация об изъятии предметов и документов.

Поэтому, на наш взгляд, их изъятие при производстве иных следственных действий до возбуждения уголовного дела является незаконным. Такого же мнения придерживается Генеральная прокуратура Российской Федерации, которая рекомендует подчиненным прокурорам при осуществлении прокурорского надзора за законностью рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении обращать особое внимание на недопустимость производства обысков и выемок до возбуждения уголовного дела. Мы согласны с А. А. Суминым в том, что «не может идти речь об отождествлении законодателем следственного действия «выемка» и непонятного «изъятия»» [5].

Н. В. Карагодин также считает, что закон не позволяет проводить на стадии возбуждения уголовного дела обыски и выемки [6].

На данный момент законно изъять предметы и документы до возбуждения уголовного дела можно только путем производства осмотра места происшествия. Но нередко на доследственной проверке отсутствуют фактические основания проведения такого осмотра, однако несмотря на это следователям и дознавателям приходится его проводить в связи с необходимостью изъятия предметов и документов с целью установления оснований для возбуждения уголовного дела. В связи с этим участились обращения граждан в суды в рамках ст.

125 УПК РФ с целью признать осмотры места происшествия незаконными. Вследствие подобных жалоб протокол осмотра места происшествия признается недопустимым доказательством, что порой исключает и дальнейшее производство. Представляет определенный интерес предложение некоторых авторов о внесении в закон истребования и предоставления предметов и документов как процессуальных действий.

При этом предлагается регламентировать их производство с возможностью применения мер процессуального принуждения [7]. Однако, на наш взгляд, это предложенное процессуальное действие практически аналогично выемке. Так следует ли нагромождать стадию возбуждения уголовного дела еще одной процедурой.

Считаем, что проще разрешить производство уже привычной выемки до возбуждения уголовного дела. Такая регламентация устранила бы проблему правоприменителя при необходимости изъятия предметов и документов на доследственной проверке.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ 1. Часть 1 ст. 144 УПК РФ. URL: http://www. consultantra/popular/upkrf/11_26.html#p2415.

2. Халиков А. Собирание доказательств в ходе проверки сообщения о преступлении // Законность. 2013. № 12. 3. Каретников А., Коретников С. Следственные действия как способы проверки сообщения о преступлении // Законность.

2014. № 7. 4. Васильев О. Л. Новый этап реформы досудебных стадий уголовного процесса. Критический анализ новелл 2013 г.

// Закон. 2013. № 8. 5. Сумин А.

А. Некоторые проблемы применения статьи 144 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации // Адвокат. 2013. № 4. 6. Карагодин В. Н. Осмотр места происшествия, обыск или выемка? // Рос. юрид. журнал. 2013. № 5. 7. Семенцов В. А. Следственные действия в досудебном производстве (общие положения теории и практики).
7. Семенцов В. А. Следственные действия в досудебном производстве (общие положения теории и практики).

Екатеринбург, 2006. С. 137-150. iНе можете найти то, что вам нужно?

Попробуйте сервис .

К вопросу об изъятии предметов и документов при проверке сообщения о преступлении Текст научной статьи по специальности «Право»

Вестник Томского государственного университета. 2017. № 416. С. 181-184. Б01: 10.17223/15617793/416/27 УДК 343.13 Н.С.

Соколовская, И. В. Чаднова К ВОПРОСУ ОБ ИЗЪЯТИИ ПРЕДМЕТОВ И ДОКУМЕНТОВ ПРИ ПРОВЕРКЕ СООБЩЕНИЯ О ПРЕСТУПЛЕНИИ Рассматриваются вопросы реализации положений УПК РФ, позволяющих в рамках проверки сообщения о преступлении изъять предметы и документы в целях установления механизма реализации такого изъятия и формулирования процессуальных правил производства следственного действия, результатом которого может быть изъятие предметов и документов. Устанавливается, что изъятие предметов и документов на стадии возбуждения уголовного дела возможно только путем производства осмотров, предусмотренных ст.

176 УПК. Ключевые слова: стадия возбуждения уголовного дела; изъятие предметов и документов; осмотр; следственные действия.

Регулярное внесение разнообразных изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее УПК РФ) уже много лет является одним из излюбленных дел российского законодателя. Нередко такие изменения не имеют системного характера, не согласуются с иными положениями уголовно-процессуального закона или носят декларативный характер, что создает большие проблемы правоприменителю, вынуждая его придумывать и изобретать оптимальные и законные способы реализации исполнения задумок законодателя (а иногда — и способы их законного неисполнения). Так, Федеральным законом от 4 марта 2013 г.

№ 23-ФЗ в УПК РФ был внесен ряд существенных изменений. В том числе, согласно новой редакции УПК РФ, в соответствии с ч. 1 ст. 144 УПК РФ при проверке сообщения о преступлении дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа вправе производить ряд действий, в том числе и следственных, в результате которых могут быть получены сведения, имеющие значения для определения наличия или отсутствия оснований для возбуждения уголовного дела, которые, в свою очередь, в соответствии с ч.

1.2 указанной статьи могут быть в дальнейшем использованы в качестве доказательств по уголовному делу, при условии соблюдения требований допустимости доказательств. Одним из таких действий ч. 1 ст. 144 УПК РФ, в частности, определяет

«изъятие предметов и документов в порядке, установленном УПК РФ»

.

То есть теперь при проверке сообщения о преступлении следователь, дознаватель имеют право изымать интересующие их некие предметы и документы, которые, по их мнению, могут иметь значение для разрешения вопроса о наличии или отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела. Какой же порядок изъятия предметов и документов предусматривает УПК РФ? В Кодексе отсутствует прямое регулирование данного вопроса (УПК РФ вообще не содержит такого следственного действия, как изъятие).

Анализ уголовно-процессуальных норм приводит к выводу о том, что законодатель предусматривает несколько следственных действий, которые могут сопровождаться изъятием предметов и документов: производство осмотров (ст.

177 УПК РФ); производство обыска (ст. 182 УПК РФ) и выемки (ст. 183 УПК РФ); производство наложения ареста на почтово- телеграфные отправления, их осмотр и выемка (ст. 185 УПК РФ); проверка показаний на месте (ст.

194 УПК РФ). Отсутствие указания на необходимый к использованию порядок порождает разнообразие подходов как в практике, так и в теории уголовного процесса.

Так, например, А. Халиков предлагает использовать два варианта в зависимости от статуса обладателя предметов и документов: истребование официальных документов из учреждений, предприятий и организаций производить на основании ч.

4 ст. 21 УПК РФ, согласно которой следователь обязан представить надлежащий запрос, обязательный для исполнения, соответствующим учреждениям, предприятиям, организациям, должностным лицам и гражданам; истребование же предметов или истребование документов и предметов от граждан осуществлять по правилам, аналогичным производству выемки, которые изложены в ст.

183 УПК РФ. «Согласно названной норме и ст. 170 УПК РФ понятые при производстве выемки принимают участие по усмотрению следователя (за исключением случаев, предусмотренных ч.

3.1 ст. 183 УПК, когда изымаются электронные носители информации и когда кроме понятых должен обязательно участвовать специалист). На наш взгляд, учитывая неразработанность норм о проведении процессуальных действий при проверке сообщения о совершении преступления, при изъятии документов и предметов следует обеспечить участие понятых, а в необходимых случаях и специалиста.

Это позволит избежать излишних споров на последующих стадиях уголовного судопроизводства о допустимости полученных доказательств с учетом того, что повторение этого следственного действия практически исключено» [1. С. 55]. Полагаем, что отсылка к ч. 4 ст. 21 УПК РФ в рассматриваемом случае некорректна, так как в указанной статье установлена общая норма, которая требует своего уточнения или детализации в специальных нормах особенной части уголовного процесса.

Кроме того, вариант — истребование документов из учреждений, предприятий и организаций в порядке ч. 4 ст. 21 УПК РФ — также не может быть реализован в целях изъятия предметов и документов, поскольку истребование и изъятие — это разные по своему смыслу действия. Истребование предполагает возможность получения интересующих документов или их копий на добровольной основе от должностного лица, возглавляющего то или иное учреждение, предприятие, орга- низацию.

Изъятие же предметов и документов предполагает принудительный характер этого действия. Соглашаясь с А. Халиковым о необходимости обеспечения свойства допустимости для полученных на стадии возбуждения уголовного дела предметов или документов, тем не менее считаем, что второй вариант предложенного механизма реализации правила об истребовании (через правила ст.

183 УПК РФ), по сути, является использованием норм УПК РФ по аналогии (некое суррогатное действие, похожее на выемку, с неясным итоговым документом), так как сама выемка невозможна до возбуждения уголовного дела. Что же касается участия понятых при производстве следственных действий, то, полагаем, стоит согласиться с А. Халиковым и признать, что участие понятых действительно в большей степени обеспечивает возможность избегать споров относительно допустимости полученных данных в ходе того или иного следственного действия [2].

В литературе отмечается, что в последнее время органами предварительного расследования в целях проверки сообщений о преступлениях проводятся и обыски, и выемки, что некоторыми процессуалистами поддерживается [3].

Так, М.П. Перякина отмечает: «На данный момент законно изъять предметы и документы до возбуждения уголовного дела можно только путем производства осмотра места происшествия.

Но нередко на доследственной проверке отсутствуют фактические основания производства такого осмотра, однако, несмотря на это, следователям и дознавателям приходится их проводить в связи с необходимостью изъятия предметов и документов с целью установления оснований для возбуждения уголовного дела. В связи с этим участились обращения граждан в суды в рамках ст. 125 УПК РФ с целью признать осмотры места происшествия незаконными.

Вследствие подобных жалоб протокол осмотра места происшествия признается недопустимым доказательством, что порой исключает и дальнейшее производство».

И далее автор делает вывод:

«Считаем, что проще разрешить производство уже привычной выемки до возбуждения уголовного дела»

[Там же]. Полагаем, что расширение круга следственных действий, производство которых возможно на стадии возбуждения уголовного дела, как не раз подчеркивалось различными авторами, нецелесообразно и даже вредно.

Очевидно, что обыск, выемка, арест почтово-телеграфных отправлений, а также проверка показаний на месте не могут производиться до возбуждения уголовного дела в целях проверки сообщений о преступлениях.

Поскольку данные следственные действия существенным образом ограничивают конституционные права лиц, в отношении которых они проводятся, законодатель совершенно обоснованно предусматривает возможность их производства только при наличии возбужденного уголовного дела, т.е. когда установлены достаточные данные, указывающие на наличие признаков преступления [4.

С. 58]. Таким образом, из имеющихся в арсенале следователя способов собирания доказательств остаются только осмотры (места происшествия, предметов и документов), в рамках которых законодатель позволяет изымать предметы и документы до возбуждения уголовного дела. Действительно, в соответствии с ч. 1 ст. 144 и ч. 2 ст. 176 УПК РФ осмотр места происшествия, предметов и документов можно проводить и до возбуждения уголовного дела в целях проверки наличия оснований для возбуждения уголовного дела.
1 ст. 144 и ч. 2 ст. 176 УПК РФ осмотр места происшествия, предметов и документов можно проводить и до возбуждения уголовного дела в целях проверки наличия оснований для возбуждения уголовного дела.

Получается, что законодатель имел в виду именно осмотры, когда определил, что следователь, дознаватель имеют право изымать предметы и документы «в порядке, установленном Кодексом». Однако возникает вопрос: почему тогда при перечислении проверочных действий законодатель разделяет эти действия — изъятие предметов и документов и осмотры (места происшествия, предметов и документов), перечисляя их через запятую (ч.

1 ст. 144 УПК РФ)? Означает ли это, что законодатель имел в виду какой-то иной порядок изъятия предметов и документов, отличный от осмотра?

Так как никакого специального «установленного УПК РФ порядка» не существует, полагаем, что данный казус является следствием очередной «небрежности» законодателя, который в своем традиционном подходе к внесению изменений в уголовно-процессуальное законодательство не придает значения необходимости согласования новых правил с существующими в УПК РФ механизмами и производствами.

Полагаем, что при отсутствии в УПК РФ каких-либо иных специальных механизмов или правил любые изъятия предметов и документов до возбуждения уголовного дела могут производиться только в рамках осмотров (места происшествия, предметов и документов). Таким образом, принципиально важным становится вопрос, что считать местом происшествия?

Традиционно используя криминалистические понятия в уголовном процессе, можно утверждать, что

«место происшествия — участок местности или помещение, где были обнаружены следы события, требующего расследования»

[5. С. 41], в том числе и жилище (Уголовно-процессуальное понятие «жилище» дано законодателем в п.

10 ст. 5 УПК РФ). Очевидно, что, поскольку понятие места происшествия весьма неконкретно и трактовать его можно при желании достаточно широко, на практике могут возникать (и возникают) соблазны подменять более сложное следственное действие, сопровождающееся изъятием предметов и документов, на более простое. Например, осмотр жилища, требующий, в соответствии с ч.

5 ст. 177 УПК РФ, согласия проживающих в нем лиц или судебного решения, а также наличия возбужденного уголовного дела, может быть при желании подменен на более упрощенный осмотр — осмотр места происшествия в жилище, не требующий ни согласия проживающих лиц, ни решения суда, ни возбуждения уголовного дела (хотя последнее утверждение также не имеет однозначного подхода в научной литературе [6]), в рамках которого следователь, дознаватель смогут изъять все необходимые предметы и документы. Обыск в жилище, который, в соответствии с ч.

3 ст. 182 УПК РФ, допустимо проводить только при наличии возбужденного уголовного дела и судебного решения, может быть подменен на осмотр места происшествия в жилище, в рамках которого могут быть изъяты различные предметы и документы, интересующие органы расследования. При этом в качестве аргумента в пользу законности такого следственного действия с процессуальных документах будет указано, что в этих случаях жилище (например, лица, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении) является местом происшествия, поскольку в нем были обнаружены следы преступления.

При этом в качестве аргумента в пользу законности такого следственного действия с процессуальных документах будет указано, что в этих случаях жилище (например, лица, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении) является местом происшествия, поскольку в нем были обнаружены следы преступления.

Каких-либо ограничений в плане производства осмотра места происшествия УПК РФ не содержит.

Таким образом, органы расследования могут легко получить необходимые им предметы и документы еще до возбуждения уголовного дела, нарушая конституционные права личности на неприкосновенность жилища.

Таким образом, в результате допущенных законодателем неточностей в формулировках в скором времени можно ожидать расширение практики производств различных следственных действий, сопровождающихся изъятиями, которые существенным образом ограничивают конституционное право граждан на неприкосновенность жилища, до возбуждения уголовного дела, без их согласия и без судебного решения. Учитывая подобное разнообразие мнений и действий правоприменителей, полагаем, что процессуальное мероприятие «изъятие предметов и документов» нуждается в детализации и установлении нормативных правил его применения. iНе можете найти то, что вам нужно?

Попробуйте сервис . По нашему мнению, можно выделить следующие правила производства осмотра и условия правомерности изъятия предметов и документов при проверке сообщений о преступлениях (до возбуждения уголовного дела), часть которых нуждается в нормативном закреплении: 1. Изъятие предметов и документов возможно только в рамках осмотров (места происшествия, предметов и документов), что согласуется как с тактическими задачами осмотров, так и с уже существующими процессуальными правилами, установленными ст.

176-177 УПК РФ. 2. Осмотр предметов и документов до возбуждения уголовного дела следует проводить только в исключительном случае, руководствуясь критерием неотложности (например, угроза утраты следов преступления). 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. Статья представлена научной редакцией «Право» 26 января 2017 г.

3. При проведении осмотра предметов и документов не предполагается действий поискового характера (вскрытие сейфов, повреждение имущества и т.д.). 4. В соответствии с ч. 2 ст. 177 УПК РФ осмотр места происшествия предполагает, прежде всего, осмотр обнаруженных предметов и документов на месте производства следственного действия.

И только если для производства такого осмотра требуется продолжительное время или их осмотр на месте затруднен, то предметы и документы могут быть изъяты (ч.

3 ст. 177 УПК РФ). 5. Вслед за Конституционным Судом РФ обращать внимание на следующее: изъятие обнаруженных в ходе осмотра места происшествия следов преступления, предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, осмотр которых на месте затруднен или требует продолжительного времени, не может подменять собой процессуальные, в том числе следственные, действия, для которых уголовно-процессуальным законом установлены специальная процедура и другие основания и условия проведения (обыск, выемка, наложение ареста на имущество и т.д.) [7]. 6. Если местом происшествия явилось жилище и есть основания для производства осмотра жилища как места происшествия, в том числе и до возбуждения уголовного дела, необходимо впоследствии уведомлять суд о проведенном следственном действии в порядке ст. 165 УПК РФ, поскольку данное следственное действие существенно ограничивает конституционное право граждан на неприкосновенность жилища [8.

С. 392; 9]. Закрепление и строгое соблюдение таких правил будет способствовать законности предварительного расследования, неоспоримости свойства допустимости полученных на стадии возбуждения уголовного дела доказательств, пресечения необоснованного расширения круга процессуальных и следственных действий до возбуждения уголовного дела (в том числе через применение по аналогии или подмену одного следственного действия другим).

Все это в целом будет способствовать повышению уровня законности при производстве предварительного расследования, в том числе через сокращение возможностей через неурегулированные или суррогатные процедуры фактически провести все расследование до возбуждения уголовного дела.

ЛИТЕРАТУРА Халиков А. Собирание доказательств в ходе проверки сообщения о преступлении // Законность. 2013. № 12. С. 54-57. Соколовская Н.С.

К вопросу об участии понятых при производстве следственных действий по УПК РФ // Правовые проблемы укрепления российской государственности : сб. ст. / отв. ред. М.К. Свиридов, Ю.К.

Якимович ; под ред. О.И. Андреевой, И.В.

Чадновой. Томск, 2015. Ч. 67. С. 51-55. Перякина М.П. Некоторые процессуальные вопросы изъятия предметов и документов до возбуждения уголовного дела // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России.

2014. № 4 (71). Чаднова И.В. Процессуальные вопросы производства проверки показаний на месте по УПК РФ // Вестник Томского государственного университета: Серия «Экономика.

Юридические науки». Приложение: «Материалы научных конференций, симпозиумов, школ, проводимых в ТГУ». Томск : Изд-во Том. ун-та, 2003.

№ 4. С. 56-59. Криминалистика: Краткая энциклопедия / авт.-сост. Р.С. Белкин. М. : Большая Российская энциклопедия, 1993. 112 с. Чаднова И.В. Соблюдение прав и свобод граждан при производстве осмотра в жилище // Правовые проблемы укрепления российской государственности : сб.

ст. / под ред. В.Д. Филимонова, М.К. Свиридова, Н.Т. Ведерникова. Томск : ДиВо, 2007.

Ч. 38. С. 154-156. Определение Конституционного Суда РФ от 5 марта 2014 г. № 518-О

«Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Брамма Виталия Викторовича и Навального Алексея Анатольевича на нарушение их конституционных прав пунктом 43 статьи 5, статьями 144 и 176 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

// Вестник Конституционного Суда РФ.

2014. № 4. Смирнов А.В., Калиновский К.Б.

Уголовный процесс / под общ. ред.

А.В. Смирнова. М., 2008. 704 с. Шипунова О.В. Особенности проведения осмотра жилища как места происшествия при проверке сообщения о преступлении // Научно-методический электронный журнал «Концепт».

2014. № S29. С. 51-55. URL: http://e-koncept.ru/2014/14847.htm (дата обращения: 10.01.2017). ON SEIZURE OF OBJECTS AND DOCUMENTS WHEN CHECKING CRIME REPORTS Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta — Tomsk State University Journal, 2017, 416, 181-184. DOI: 10.17223/15617793/416/27 Natalia S.

Sokolovskaya, Tomsk State University of Control Systems and Radioelectronics (Tomsk, Russian Federation). E-mail: Irina V. Chadnova, Tomsk State University (Tomsk, Russian Federation). E-mail: Keywords: stage of initiation of criminal case; seizure of objects and documents; check; investigation.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис . The subject of the research in the article is the normative mechanism for implementing the investigator’s power to conduct activities aimed at the seizure of objects and documents at the stage of a criminal case initiation. Problems arising during the checking actions of this kind unsolved by the legislator are identified, ways to address them are suggested.

The article aims to determine the legal nature of the seizure of objects and documents to establish the optimal implementation mode. The issues are solved of the correlation of seizure and reclamation of objects and documents by analyzing Pt.

4 of Art. 21 of the RF Code of Criminal Procedure, of the possibility to use the potential of investigative activities provided by the RF Code of Criminal Procedure for seizing objects and documents.

The rules and conditions necessary for the legal and efficient performance of the investigative action which will result in the seizure of objects and documents of evidentiary value are also analyzed. The author makes the following conclusions.

Reclamation of documents from institutions, enterprises and organizations in the order established by Pt. 4 Art. 21 of the RF Code of Criminal Procedure cannot be exercised for the purpose of seizure of objects and documents, as reclamation and seizure are different actions.

Reclamation involves the possibility of obtaining documents of interest or their copies on a voluntary basis from officials in charge of this or that institution, enterprise, organization. Seizure of the same objects and documents involves the coercive nature of this action.

Seizure of objects and documents is impossible under such investigative actions as search and caption; the main obstacles are the prohibition of this investigative action prior to the initiation of a criminal case and unreasonableness of expanding the range of investigative actions before initiating a case. Thus, the author concludes that the seizure of objects and documents is possible only within inspection (inspection of the crime scene, objects and documents).

It is impossible to substitute inspection or search of a house by the crime scene examination in a house. Fixation and strict compliance with the rules already set out in the RF Code of Criminal Procedure and established by the acts of the Constitutional Court will contribute to the legality of the preliminary investigation, to the indisputable admissibility of evidence obtained at the stage of a criminal case initiation, to combating the unjustified expansion of the procedural and investigative actions prior to the initiation of a criminal case.

REFERENCES 1. Khalikov, A. (2013) Sobiranie dokazatel’stv v khode proverki soobshcheniya o prestuplenii [Collecting evidence in the course of checking the report on the crime]. Zakonnost’. 12. pp. 54-57. 2. Sokolovskaya, N.S. (2015) K voprosu ob uchastii ponyatykh pri proizvodstve sledstvennykh deystviy po UPK RF [On the participation of witness- es in investigative actions under the RF Code of Criminal Procedur].

In: Andreeva, O.I. et al. (eds) Pravovye problemy ukrepleniya rossiyskoy gosudarstvennosti [Legal problems of strengthening Russian statehood]. Vol. 67. Tomsk: Tomsk State University. 3. Peryakina, M.P. (2014) Nekotorye protsessual’nye voprosy iz»yatiya predmetov i dokumentov do vozbuzhdeniya ugolovnogo dela [Some proce- dural issues of seizure of objects and documents before initiating a criminal case].

Vestnik Vostochno-Sibirskogo institutaMVDRossii. 4 (71). 4. Chadnova, I.V. (2003) Protsessual’nye voprosy proizvodstva proverki pokazaniy na meste po UPK RF [Procedural issues of checking evidence on the spot according to the RF Code of Criminal Procedure].

Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta: Seriya «Ekonomika. Yuridicheskie nauki». Prilozhenie: «Materialy nauchnykh konferentsiy, simpoziumov, shkol, provodimykh v TGU». 4. pp. 56-59. 5. Belkin, R.S.

(1993) Kriminalistika: Kratkaya entsiklopediya [Forensic science: A short encyclopedia].

Moscow: Bol’shaya Rossiyskaya entsi- klopediya. 6. Russian Federation. (2001) RF Code of Criminal Procedure. Paragraph 5. Art. 5. (In Russian).

7. Chadnova, I.V. (2007) Soblyudenie prav i svobod grazhdan pri proizvodstve osmotra v zhilishche [Observance of the rights and freedoms of citi- zens in the inspection in the dwelling]. In: Filimonov, V.D., Sviridov, M.K. & Vedernikov, N.T. (eds) Pravovye problemy ukrepleniya rossiyskoy gosudarstvennosti [Legal problems of strengthening Russian statehood].

Vol. 38. Tomsk: DiVo. 8. Constitutional Court of the Russian Federation. (2014) Opredelenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 5 marta 2014 g. .№ 518-O

«Ob otkaze v prinyatii k rassmotreniyu zhaloby grazhdan Bramma Vitaliya Viktorovicha i Naval’nogo Alekseya Anatol’evicha na narushenie ikh konstitutsionnykh prav punktom 43 stat’i 5, stat’yami 144 i 176 Ugolovno-protsessual’nogo kodeksa Rossiyskoy Federatsii»

[Resolution 518-O of the Constitutional Court of the Russian Federation of March 5, 2014, «On refusal to accept the complaint of citizens Vitaly Viktorovich Bramm and Aleksey An-atolievich Navalny on violation of their constitutional rights by Paragraph 43 of Article 43, Articles 144 and 176 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation»].

Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 4. 9. Smirnov, A.V. & Kalinovskiy, K.B.

(2008) Ugolovnyyprotsess [The criminal trial].

Moscow: Prospekt. 10. Shipunova, O.V. (2014) Osobennosti provedeniya osmotra zhilishcha kak mesta proisshestviya pri proverke soobshcheniya o prestuplenii [Features of the examination of the home as a place of incident when checking the report on the crime].

Kontsept. S29. pp. 51-55. [Online] Available from: http://e-koncept.ru/2014/14847.htm. Received: 26 January 2017

Случаи, не терпящие отлагательств

Все досудебные разбирательства по делу зафиксированы во 2 части УПК РФ.

Состоит она из двух разделов. Раздел № 7 рассматривает все, что касается возбуждения уголовного дела.

Раздел № 8 закрепляет порядок предварительного расследования, который, казалось бы, тоже относится к факту возбуждения уголовного дела. Однако, сам Кодекс указывает, что в ряде случаев некоторые из следственных действий могут предшествовать возбуждению дела.

Ряд случаев в этом контексте носит название – «не терпящие отлагательств». В принципе, в ст. 144 УПК РФ дается расшифровка тех действий, которые могут осуществлять сотрудники следствия или дознания в тот момент, когда они получили сообщение о преступлении. К ним, в частности, относятся:

  1. Получение объяснений;
  2. Производство осмотра места происшествия и документов;
  3. Производство документальных проверок и ревизий.
  4. Истребование документов и предметов;
  5. Назначение судебной экспертизы;
  6. Освидетельствование;
  7. Получение образцов для сравнительного исследования;
  8. Осмотр трупа;

Все это может иметь место до возбуждения дела тогда, когда ситуация не терпит отлагательств.

Самой расшифровки такого понятия как «не терпящее отлагательств» в законодательстве нет. А при этом очевидно, что, если возникнет вопрос об обоснованности совершенного следственного мероприятия, оно может быть признано незаконно осуществленным и вовсе отменено.